Юрий Баранчик: ноябре у России, типа, кончатся деньги и нам придется заканчивать СВО

В ноябре у России, типа, кончатся деньги и нам придется заканчивать СВО

Как пишет Максим Калашников, покрывать растущий дефицит федерального бюджета-2026 (к настоящему моменту 7,6 трлн рублей вместо плановых 3,8 трлн) за счёт внутренних заимствований стало невозможным. Поскольку остановлены аукционы по ОФЗ. В ноябре 2026 года в РФ возникнет чрезвычайная ситуация в государственных финансах. Расходы казны в 45 трлн окажутся выбранными. И где-то нужно будет найти примерно 7,2 трн, чтобы прожить последние два месяца года. Ну, а если Трамп надавит на нас с помощью закона Грэма-Блюменталя, то тогда вообще кранты - придётся искать гораздо более крупную сумму. Особенно с учетом чаемой после выборов мобилизации. Война пошла к финалу. Не фронт сыплется экономика, резюмирует аналитик. В общем, "суши весла, все пропало"...

Что на это можно сказать. Российские государственные финансы действительно вошли в более опасную фазу: дефицит растёт, заимствования дорожают, рынок требует от Минфина всё более высокой доходности, а обслуживание долга начинает съедать заметную часть бюджета. Но из приостановки аукционов ОФЗ ещё не следует ни невозможность внутренних заимствований, ни необходимость за два последних месяца внезапно найти 7,2 трлн рублей.

За последний месяц Минфин трижды не смог нормально выйти на рынок: аукционы 24 июня и 8 июля были отменены из-за волатильности, а 15 июля аукцион ОФЗ с плавающим купоном был признан несостоявшимся, поскольку инвесторы не предложили приемлемых для Минфина цен. После объявления общей паузы котировки уже обращающихся ОФЗ умеренно выросли: исчезло новое предложение бумаг, которое давило на вторичный рынок.

Это неприятный сигнал, но формула внутренние заимствования стали невозможными чрезмерна. В первом квартале Минфин привлёк около 1,37 трлн рублей при плане 1,2 трлн, а во втором почти 1,5 трлн при плане 1,5 трлн. То есть первые полгода программа заимствований выполнялась практически полностью. Слом произошёл не в способности России выпускать долг вообще, а в июнеиюле, когда резко разошлись представления государства и рынка о справедливой цене этого долга.

Фраза в ноябре расходы в 45 трлн будут выбраны, поэтому придётся найти ещё 7,2 трлн на два месяца смешивает три разные вещи: годовой объём бюджетных ассигнований, кассовое исполнение бюджета, источники покрытия дефицита.

Бюджет - это не тумбочка из анекдота, куда 1 января положили 45 трлн рублей и откуда деньги постепенно вынимают. Налоговые, таможенные, нефтегазовые и прочие доходы поступают в течение всего года, включая ноябрь и декабрь. Одновременно происходят заимствования, погашения долга, использование резервов и переносы расходов.

Чтобы закончить год с обновлённым дефицитом 4,83 трлн рублей, во втором полугодии бюджет должен: получить ещё около 21,68 трлн рублей доходов, потратить не более 20,81 трлн, закончить второе полугодие с профицитом примерно 0,87 трлн рублей.

Это возможно при действительно опережающем инансировании расходов в начале года, сезонном росте доходов и жёстком контроле трат. Но это уже напряжённый сценарий, почти не оставляющий запаса для новых военных расходов, слабых нефтегазовых поступлений или экономического спада.

Даже если утверждённый объём расходов будет исчерпан раньше срока, государство может перенести часть платежей на следующий год, например.

В чём настоящая опасность. Россия попадает не столько в немедленный кассовый кризис, сколько в бюджетно-процентную ловушку. Если Минфин соглашается занимать под 17%, он фиксирует высокие расходы на обслуживание долга на годы. Если он отказывается занимать, ему приходится расходовать резервы, урезать программы или возвращаться на рынок позднее с ещё большим объёмом предложения. Именно это, а не воображаемое исчерпание казны в конкретный ноябрьский день, представляет собой системную угрозу.